Как Тимур Турлов встроился в новую архитектуру власти Казахстана. Финансы, влияние и государственная инфраструктура при переформатировании элит

После 2022 года Казахстан пережил одно из самых масштабных перераспределений экономического и политического влияния за всю постназарбаевскую эпоху. На фоне смены элит, демонтажа старых кланов и попытки выстроить «новую вертикаль доверия» в стране стремительно усилились позиции бизнесменов, сумевших встроиться в обновлённую систему власти. Одним из таких бенефициаров стал Тимур Турлов — основатель и основной акционер Freedom Holding Corp.

Финансовая экспансия на фоне геополитического шторма

После 2014 года и особенно после полномасштабных санкций против России в 2022-м, финансовые потоки в Евразии начали искать альтернативные юрисдикции. Казахстан, обладающий особыми режимами (AIFC, Astana Hub), мягким валютным регулированием и политикой «финансового нейтралитета», стал одной из ключевых точек перетока капитала.
Именно в этот период Freedom Holding окончательно сместил центр тяжести бизнеса в Казахстан. Формально — через отказ от российского гражданства, выход с рынка РФ и концентрацию активов в Астане. Фактически — через резкое расширение присутствия в чувствительных секторах: финансы, телеком, дата-центры, цифровые сервисы, инфраструктура.

За короткий период структуры Турлова получили контроль или доступ к:

брокерскому рынку и банковскому сектору;
страхованию жизни и общему страхованию;
телекоммуникациям и передаче данных;
дата-центрам и цифровой инфраструктуре;
авиационной и транспортной логистике (аэропорты, сервисы).

Такой уровень диверсификации сам по себе редок. Но куда больше вопросов вызывает скорость, с которой эти активы переходили под контроль одной группы, и отсутствие видимого сопротивления со стороны регуляторов.

Государство как партнёр, а не регулятор

С 2023 по 2025 годы Freedom Holding стал участником или оператором целого ряда проектов с прямым участием государства:

образовательные инициативы национального масштаба;
цифровизация госуслуг и школ;
проекты «умных городов»;
телеком-развитие регионов;
пилотные проекты с ИИ и беспилотными технологиями.
Формально — это примеры государственно-частного партнёрства. Неофициально же источники в финансовых и IT-кругах указывают: для компаний Турлова действуют негласные режимы максимального благоприятствования.
Речь идёт не только о налоговых льготах AIFC или Astana Hub, которые доступны и другим.

Источники утверждают, что:

проверки в отношении структур Freedom фактически не проводятся;
обращения и жалобы «гаснут» на уровне регистрации;
в сложных случаях решения принимаются вне рамок стандартных процедур.

Показательно, что в публичном пространстве практически отсутствуют судебные споры, проверки или санкции в отношении холдинга, несмотря на его системную значимость и миллиардные обороты.

Кадровый фактор и «глубинное государство»

Особое внимание в экспертной среде вызывает кадровый состав окружения Турлова. По данным источников, в его структурах в разные годы работали или работают:

бывшие высокопоставленные сотрудники силовых ведомств;
экс-руководители финансовых регуляторов;
бывшие заместители министров;
лица, связанные родственными или деловыми узами с действующими чиновниками и депутатами.
Для крупного холдинга это объяснимо. Однако в совокупности с фактической неприкосновенностью бизнеса возникает вопрос: где проходит граница между бизнесом и неформальным центром влияния?

Отдельный пласт вопросов связан с телеком-сектором и доступом к государственным каналам связи. После усиления позиций Freedom в этой сфере, ряд источников указывает на его опосредованный доступ к критической инфраструктуре передачи данных. Официально это отрицается, однако именно в 2024–2025 годах в Казахстане участились случаи точечной фильтрации контента и ограничения доступа к отдельным внешним ресурсам.

Совпадение или системная политика — вопрос остаётся открытым.

Политическое усиление после завершения передела активов

Во второй половине 2025 года, когда основной передел активов между «старой» и «новой» элитой был завершён, позиции Турлова заметно укрепились. Именно в этот период он начал появляться не только как инвестор, но и как неформальный координатор проектов на стыке государства и частного сектора.

В экспертной среде обсуждается и фактор близости его партнёров к действующей власти. Эти связи позволяют холдингу не просто участвовать в проектах, а формировать их архитектуру — от финансовой модели до технической реализации.

Миллиарды на фоне всеобщего роста — и один абсолютный рекорд

По данным Forbes, все казахстанские миллиардеры за последний год увеличили свои состояния. Однако рост капитала Тимура Турлова выделяется даже на этом фоне: плюс около 2,5 млрд долларов за год — рекордный показатель среди бизнесменов, работающих в Казахстане.
Формально — результат успешной бизнес-модели и роста рынков. Неофициально — следствие уникального положения, в котором бизнес получает доступ к государственным ресурсам, инфраструктуре и данным, недоступным конкурентам.

Вместо вывода

Расследование не утверждает, что Тимур Турлов контролирует государство. Но факты, совпадения и системные преимущества заставляют задать куда более неудобный вопрос:
кто в Казахстане сегодня контролирует ключевую финансово-цифровую инфраструктуру — государство или частные группы, встроенные в саму систему власти?